На носителе оказалось три файла. Два архивированных каталога и один текстовый документ с названием из набора случайных цифр. Я не сразу поверил глазам: зачем кому-то прятать флешку в колбасе и при этом оставлять текстовый файл с читаемым названием? Это выглядело не как абсурд, а как предупреждение. Как будто кто-то хотел, чтобы флешку нашли, но не сразу. Чтобы она пролежала где-то на производстве, попала на прилавок, а потом в дом случайному покупателю. И только потом — чтобы её открыли.

Я щёлкнул по документу. Перед глазами появилась сухая, почти техническая фраза:

«Если вы это читаете, значит товарный поток нарушен. Свяжитесь с нами по инструкции внутри архива».

Я почувствовал как по спине прошёл холод. Я стоял на кухне, передо мной на доске лежала колбаса с вырезанной сердцевиной, рядом — нож, упаковка, кусочки мяса. Вся эта бытовая сцена внезапно превратилась в что-то неправильное, будто в мой дом вместе с продуктом попало нечто большее, чем флешка.

Я открыл первый архив. Внутри — десятки фотографий каких-то производственных помещений: конвейерные линии, сырье на поддонах, люди в белых халатах, крупные мешки со странной маркировкой. На некоторых снимках виднелись даты — совсем свежие, всего пара недель назад. На других — штрихкоды и какие-то технические обозначения. Но самое неприятное было не это, а лица работников. Их глаза были зачёркнуты. Не виртуально — на фотографиях поверх изображений глаз были нанесены толстые чёрные линии, будто маркером. Грубо, небрежно, но так, чтобы никого нельзя было опознать.

Мне стало не по себе. Второй архив открывать уже не хотелось, но что-то заставило сделать это. Внутри оказались видеофайлы. Короткие, по 10–40 секунд каждый. Один — конвейер крупного мясного комбината. Второй — крупный план упаковки фарша, где камера сфокусировалась на грязном пятне на стенке металлического контейнера. Третий — переворачивающиеся куски мяса, рядом с которыми мелькнула мышиная тушка. Я едва не выключил монитор. Но дальше было хуже: один из роликов заканчивался нечеловеческим визгом. Камера дёрнулась, изображение накренилось, а потом файл внезапно обрывался.

Я сидел и просто смотрел на папку с файлами, не понимая, что делать. Это было похоже на утечку, на какой-то компромат, собранный кем-то из работников. Но почему он оказался в еде? Почему на полке супермаркета? Кто вообще пронесёт в цех флешку, запечёт её под слоем колбасы, прокатит через упаковку и отправит в магазин? Это ведь не случайность. Это не бытовая ошибка, не осколок пластика или гайка, попавшая в мясорубку. Это целенаправленное действие.

Я вернулся к текстовому файлу и перечитал его. Фраза «товарный поток нарушен» теперь звучала иначе. Это не предупреждение покупателю. Это фраза для кого-то своего. Для того, кто должен был проверить партию, убедиться, что всё идет по плану, и связь не потеряна. Но вместо «своего» флешку нашёл я.

Я начал искать по инструкции внутри архива, но никакой инструкции не было. Только эти материалы — фотографии, видео, текстовый файл. Я попытался проверить свойства носителя: когда создан файл, когда изменён. Даты совпадали с датами фотографий. Неделя назад. Значит, всё это актуально.

И тут до меня дошло: возможно, я смотрю на часть схемы, которая должна была остаться скрытой в цепочке производства. Кто-то что-то фиксирует, кто-то собирает улики, кто-то надеется, что информация дойдёт до определённого адресата. А я — случайный человек — стал звеном этой цепи.

Меня накрыло чувство отвращения и злости. Я вспомнил, как ел эту колбасу вчера. Как давал кусочек ребёнку. Как спокойно складывал остатки обратно в холодильник. А внутри была флешка, пропитанная жиром и солями, с файлами, которые могли бы разрушить репутацию любого производителя. Или запустить скандал. Или напротив — это вовсе не разоблачение, а часть шантажа, схемы, контроля.

Я сделал фотографии упаковки, серийного номера, даты производства. Горло пересохло. В голове встал образ любого крупного мясокомбината: цеха, которые никто не видит; процессы, о которых никто не думает; механизмы, которые работают независимо от человеческих эмоций. И внутри этого механизма, возможно, шла война — между теми, кто хотел скрыть, и теми, кто хотел вывести на свет.

Я попытался позвонить в магазин, где покупал колбасу. Они ответили скупо: «Обратитесь на горячую линию производителя». Я позвонил туда — автоответчик, вежливый голос, двадцать пунктов меню, ни одного, который предполагал фразу «я нашёл флешку внутри вашей колбасы». В конце мне предложили оставить жалобу через форму обратной связи.