Когда бабушке принесли суп, она медленно взяла ложку, аккуратно вытерла край тарелки салфеткой и на мгновение закрыла глаза. В зале продолжался гул разговоров, смех, звон бокалов. Никто уже не обращал на неё внимания — для всех она была лишь нелепой деталью в идеально выверенной картине дорогого вечера.

Но спустя несколько минут в ресторане стало странно тихо.

Сначала замолчал один столик. Затем второй. Кто-то заметил, что администраторша резко выпрямилась, словно увидела призрак. Она побледнела и уставилась на вход.

Двери ресторана распахнулись.

В зал вошли двое мужчин в строгих костюмах, за ними — ещё несколько человек. Их движения были уверенными, взгляды — сосредоточенными. Один из них подошёл к администраторше и негромко, но отчётливо спросил:

— Где она?

Женщина дрожащей рукой указала в сторону дальнего столика.

— Там…

Мужчины направились к бабушке. Смех окончательно исчез. В зале повисло тяжёлое, тревожное молчание. Посетители с недоумением наблюдали, как незнакомцы остановились возле той самой женщины, над которой ещё недавно насмехались.

Один из мужчин наклонился и уважительно произнёс:

— Простите, что заставили вас ждать. Мы готовы.

Бабушка медленно поднялась. Она выглядела по-прежнему скромно, но в её осанке вдруг появилась удивительная твёрдость. Она посмотрела вокруг — на людей, на официантов, на тех, кто шептался и смеялся.

— Подождите, — сказала она спокойно. — Я ещё не закончила.

Она повернулась к администраторше:

— Скажите, как давно вы работаете здесь?

— Пять лет… — еле слышно ответила та.

— За пять лет вы так и не поняли, что цена ресторана измеряется не меню, а отношением к людям.

Затем бабушка обвела взглядом зал.

— Знаете, почему я заказала самый дешёвый суп? Не потому, что у меня нет денег. А потому что хотела увидеть ваши лица.

Мужчина в костюме сделал шаг вперёд:

— Разрешите, я представлю, — сказал он громко. — Это Анна Сергеевна Ковалёва. Основательница благотворительного фонда и основной инвестор этого ресторана. Благодаря ей он вообще существует.

В зале кто-то ахнул. Кто-то побледнел. Несколько гостей опустили глаза, внезапно почувствовав жгучий стыд.

Администраторша словно окаменела.

— Сегодня я решила поужинать без предупреждений и титулов, — продолжила бабушка. — Хотела понять, каким стало это место. И, к сожалению, я всё поняла.

Она достала из сумки аккуратно сложенный конверт и положила его на стол администратора.

— С завтрашнего дня у ресторана будет новое руководство. А вы… — она посмотрела на женщину, — больше здесь не работаете.

В этот момент многие гости поняли: смех, которым они делились несколько минут назад, обернулся для них позором. Никто не решался поднять взгляд. Даже самые уверенные и высокомерные сидели молча.

Анна Сергеевна надела пальто и, прежде чем уйти, сказала напоследок:

— Никогда не судите человека по одежде. Иногда самый бедный с виду гость — единственный, кто способен научить вас человечности.

Двери закрылись. И только тогда ресторан снова наполнился звуками — но это был уже не смех, а неловкое, гнетущее молчание, которое гости запомнили надолго.

В тот вечер многие ушли, так и не доев свои дорогие блюда. Потому что самый горький вкус — это вкус собственного стыда.