И вот наконец — совпадение. Я узнала, что это за «подарок».

И вот тут у меня внутри всё холодным потом накрыло.

Оказалось, что это… столетние яйца. Настоящее азиатское лакомство, где-то даже деликатес. Их держат в смеси извести, золы, соли и рисовой шелухи, чтобы они «созрели». Внутри белок становится почти чёрным, желток — желеобразным, с острым аммиачным привкусом. Люди едят это ради вкуса. Добровольно.

Я в ступоре перечитывала описание, а в голове звучала одна мысль: «А они это хотели, чтобы я ела. Серьёзно?»

Я снова посмотрела на эти яйца и вдруг заметила деталь: скорлупа будто в паутинке трещин, как древний фарфор. На ощупь твердое, но внутри… что там внутри — я ещё не знала и знать, честно говоря, не хотела.

Но дальше произошло то, чего я вообще не ожидала.

Спустя пару часов — снова звонок в дверь. Те же соседи. Я уже открывала настороженно, но они снова с улыбками, снова с пакетами — теперь уже с какими-то баночками и зеленью. И на смешанном русском объясняют:
— Это кушаете вместе! Это вкусно! Мы праздник сегодня!

И тут я поняла: они вовсе не издевались. Это не шутка, не странный ритуал, а знак внимания. Для них — угощение, для меня — культурный шок.

Я поблагодарила, закрыла дверь и зависла.

С одной стороны — люди явно искренние. С другой — баночки пахли так, будто их месяц держали в старом подвале с сырой тряпкой. Но выбросить — неудобно. Я понимала: если завтра они спросят «как?», что я скажу? Что я выкинула? Что мне стало плохо от одного вида? Неловко.

Я поставила всё на стол и решила: нужно попробовать.

И вот тут начался настоящий хоррор.

Я аккуратно расколола одно «яйцо». Скорлупа треснула неожиданно легко. Под ней — тёмный, почти чёрный желеобразный белок. Он дрожал, блестел и выглядел абсолютно несъедобно, будто кусок нефрита, пропитанный формалином.

Желток… Желток был болотного цвета, мягкий, но с резким запахом чего-то химического. Моё сознание отчаянно кричало: «Не ешь! Это смертельно!» Но любопытство и чувство такта были сильнее.

Я нарезала тонкий кусочек, положила на тарелку рядом с зеленью, которую соседи подарили, и попыталась вдохнуть. Запах был странный: смесь аммиака, серы и какой-то пряности. Никакой привычной ассоциации.

Мой организм сопротивлялся. На секунду мне показалось, что это вообще не еда, а какой-то биоматериал из лаборатории. Я уже хотела всё бросить, но в этот момент за стеной услышала — смех, музыку, звон посуды. Это соседи праздновали, и у меня внутри что-то щёлкнуло.

Я должна быть смелой.

Я взяла вилку. Маленький кусочек на кончике дрожал, как холодец. Я поднесла ко рту — и тут же отдёрнула вилку. Во рту возникло ощущение, будто я вдохнула аммиачные пары.

Со второй попытки я просто закрыла глаза и сделала это.

Вкус был… indescribable. Ни солёный, ни кислый, ни горький. Скорее — металлический, минеральный, чужеродный. Белок оказался плотным и чуть вязким, желток — пастообразным и обволакивающим. Секунду я думала, что сейчас просто выплюну. Но вдруг — в теле накатил странный тепло-острый оттенок, как будто что-то перечное раскрылось в послевкусии.

Я пережёвывала, и у меня дрожали руки. Это было одновременно отвратительно и… любопытно.

Самым страшным был не вкус. Самое страшное — мысль: а если они увидят, что я не доела? А если они завтра принесут ещё? А если вежливость затянет меня в мир кулинарных испытаний, к которым я вообще не готова?

Я доела кусочек, спрятала остальное в контейнер и села в полумраке кухни.

И вдруг — снова звонок.
Я даже вздрогнула.

На пороге снова соседи — но теперь с бутылкой странного прозрачного напитка и широкими улыбками:
— Вы пробовали? Нравится? Мы можем ещё принести!

И вот в этот момент я поняла, что истории только начинается, и что самое страшное — не тёмные яйца и не запах аммиака, а культурный мост, который тянется ко мне через весь коридор через добрую улыбку и ужасный деликатес.

И вот дальше произошло то, от чего у меня реально волосы поднялись.

Это уже в следующей части.